Раздался звонок. Громкий и неожиданный в вечерней тишине комнаты, он звенел пронзительно и тревожно, заставив Лёку уронить самолет, а Женю мгновенно проснуться.
– Мама! – Сказала Лёка, подняла самолет и стукнула им по полу.
– Всё хорошо, милая. Похоже, к нам гости.
Женя погладила дочку по голове, одернула майку и пошла открывать. В прихожей ей под ноги попались детские сандалии и тридцать девятого размера босоножки. Переступив через них босыми ногами и сладко зевая, Женя потянула задвижку и распахнула дверь.
В первое мгновение она не поверила своим глазам. А во второе – с размаху захлопнула дверь обратно, дернула задвижку, и, тяжело дыша, подперла дверь спиной.
Не может быть. Этого просто не может быть.
Звонок настойчиво зазвенел снова. Теперь он из простого нарушителя спокойствия превратился во врага, тревожного и пугающего. Женя заставила себя успокоиться. Если не открыть – звонок напугает Лёку. Черт. Трижды черт.
Она глубоко вздохнула, повернулась и распахнула дверь.
На пороге стояла невысокого роста женщина, одетая в не слишком соответствующий летней погоде брючный костюм и широкополую шляпу. Стройная, даже худая, красивая зрелой, очаровывающей красотой, в одной руке она держала маленькую сумочку, а другой игриво шевелила пальцами возле кнопки звонка.
– Что тебе надо? – Спросила Женя, держась за косяк двери. Сердце её бешено стучало, во рту было сухо и холодно.
– Ты даже не поздороваешься? – Голос гостьи звучал насмешливо, да и весь её вид словно говорил: «Вот она я. И что ты сделаешь?».
– Здравствуй. – Тихо сказала Женя и, вздохнув, повторила уже громче и отчетливей. – Здравствуй, Марина.
***
Обычным местом для «встреч в филях», как называл подобные мероприятия Толик, служила их с Кристиной квартира в доме номер сорок два по улице Ломоносова. Если инициатор встречи предупреждал заранее, то его встречал огромный чайник с заваренным чаем, бутылка коньяка и свежеиспеченный пирог. Если же предупреждения не было, то обходились водкой из магазина внизу или вообще тем, что удавалось обнаружить на кухонных полках.