Традиции этого гостеприимного дома являли собой целую историю, начиная от триста одиннадцатой комнаты в общежитии, где много лет назад точно так же собирались друзья, чтобы обсудить накопившиеся проблемы или просто повеселиться.

Но этим вечером компании было не до веселья.

– Надеюсь, ты вызвала милицию? – Кристина сидела на подоконнике, и курила в приоткрытое окно, изящно зажав между пальцами мундштук.

– Конечно, вызвала! – Отмахнулась Женя, ни на секунду не переставая ходить туда-сюда по комнате. Она обогнула кресло, в котором расположился листающий журнал Лёша, прошла мимо притихших на диване Инны и Лизы, обошла валяющийся на полу игрушечный самосвал, и начала новый круг. – Только знаешь, что они мне сказали?

Её голос изменился, и из возмущенного стал вдруг передразнивающе-вежливым.

– Извините, но эта женщина имеет полное право звонить в вашу дверь. Так же, как вы имеете полное право ей не открыть, если не хотите. Если она попробует силой попасть в квартиру, или будет шуметь после одиннадцати ночи – другой разговор. В таком случае звоните, и мы пришлем наряд.

Договорив, она изобразила плевок, и продолжила ходить. Кристина внимательно смотрела за ней, не забывая стряхивать за окно пепел.

– Ковалева, не мельтеши. Дальше что было?

– Дальше я открыла дверь и велела ей убираться к черту.

– Ага. И, я так понимаю, она тебя не послушалась?

Женя резко изменила траекторию движения, в одно мгновение оказалась около окна и, облокотившись на подоконник между Кристининых ног, заглянула в её глаза.