– Лиз, ну хватит, – наконец-то вернулся дар речи, – Ну ты сто раз видела эту татуировку. Это прошлое. Почему ты так реагируешь?

– Потому что я не хочу, чтобы с нами в постели был кто-то третий. Пусть даже этот третий в твоем сердце. Пойдем ужинать, чудо. Забудь.

Лиза скрылась на кухне, а Лёка легла на спину, посмотрела в потолок и выругалась сквозь зубы.

***

Часы на кухне тикали со странным металлическим звуком. Лена стояла в дверном проеме и смотрела на возящуюся у плиты Лизу. Ей по-прежнему было грустно. Даже грустно-зло, наверное. Уже два года прошло с тех пор, как старая Лёкина любовь – Женя – уехала из Таганрога в Москву. Год прошел с тех пор, как Лёка и Лиза жили вместе. Но по-прежнему любое напоминание, любой намек приводил Лизу в состояние тоски и печали.

– Детка, я есть хочу, – надув губы, сказала Лена.

– Уже почти готово, – отозвалась Лиза, – Нарезай хлеб и садись. Кстати, и витамины достань заодно.

– Но я вечером уже выпила!

– Значит, выпьешь еще раз, – все Лёкины хитрости девушка давно разгадала и только иногда делала вид, что не понимает, куда уходит полезная еда, нужные лекарства и необходимая для больного желудка минеральная вода.

Лена поворчала немного, но всё-таки вытащила из шкафа пузырек витаминов и нарезала черный хлеб. Ноздри щекотал упоительный запах чего-то мясного. Желудок, недовольный съеденным бутербродом, привычно заурчал.

– Ах ты, мой маленький, – расцвела улыбкой Лиза, – Сейчас я тебя накормлю. Еще немножко подожди – и всё.

– Знаешь, у меня иногда возникает ощущение, что ты больше любишь мои внутренние органы, чем меня как таковую, – проворчала Лёка и вдруг застонала, глядя как Лиза заглядывает в щель между шкафом и стеной, – Ну Лиз…

– Опять, да? – початая пачка сигарет шлепнулась на стол. – Ты же обещала! Лена, так нельзя! Ну что ты с собой делаешь?

– Я не курила! – синие, кристально-честные глаза расширились. – Честное пионерское! Вот совсем-совсем не курила! Это так… На всякий пожарный.