Но Ральф где-то задерживался, не желая останавливать развитие, возможно, весьма опасных событий.

Джессика подняла фужер, ожидая каких-то особо проникновенных слов.

Или наоборот — какого-нибудь чудовищного откровения.

В этой нише, обрамленной настоящим, живым плющом и натянутой по углам искусственной паутиной, хотелось чего-то необычного и романтичного, а не простого свидания, не тянувшего пока даже на любовную встречу.

Слишком сдержанно вел себя пожилой джентльмен.

Слишком скованно чувствовала себя молодая особа, не привыкшая к таким светским ухаживаниям.

Изысканное меню, подобранное согласно утонченному вкусу пожилого джентльмена, совсем не удивило Джессику.

Томас Джон Крейг-младший представил отдельно каждое блюдо, как хорошего знакомого.

— Виноградные улитки в трюфельном соусе.

Джессика хотела заметить, что, наверно, головоногим было чертовски больно, когда их освобождали от ракушек.

Но промолчала, чтобы не сбивать аппетит ни себе, ни джентльмену.

— Лягушачьи обжаренные лапки. Джессика хотела сострить, что предпочитает есть земноводных тварей сырыми.

Но промолчала, чтобы не сбивать аппетит ни себе, ни джентльмену.

— Бурбонский пирог из гусиного паштета.

Джессика попыталась вспомнить хоть что-то про Бурбонов, но не вспомнила ничего, кроме названия виски.

К нему частенько в минуту одиночества, тоски и хандры прикладывалась — и крепко — покойная мать.

Смешно, а ведь умершая, не ведая того, приняла самое непосредственное участие в организации этого странноватого ланча с ярко выраженным французским акцентом.

— Омлет из перепелиных яиц с ароматными травами.

Джессика вдруг вспомнила о благодатной роли перепелиных яиц в ликвидации мужской импотенции и даже чуток покраснела от непроизнесенной ядовитой реплики.