Джессика напустила побольше тоскливости на излишне радостную физиономию.

Как-никак, ей впервые в жизни предложили руку, сердце и пухлое от наличности портмоне.

Жалко, маму уже не удастся порадовать.

А вдруг родное привидение все-таки пожалует хотя бы на свадьбу дочери, так долго ждавшей официального замужества?

— Восемь с половиной веков, — удивленно повторила Джессика. — И сколько у этого замшелого пня было жен?

Пожилой джентльмен не ответил на бестактный вопрос, обидевшись за всех долгожителей этого мира сразу.

Неудачно сострившая почти невеста принялась срочно исправлять ситуацию:

— В принципе, только пожилые люди по-настоящему ценят жизнь.

— Милая, ты права.

— Юные девушки и цветущие женщины не думают о той поре, когда они увянут.

Томас Джон Крейг-младший при этих словах опять начал тускнеть ликом и гаснуть взором.

Джессика переключилась на смертельно опасный экстрим.

— Кстати, дорогой, сколько было любительнице скоростного спуска?

— Ровно двадцать.

— Наверное, лавина ее страшно изуродовала… — Лицо Джессики снова исказило воображаемое страдание. — До полной неузнаваемости?

Томас Джон Крейг-младший снова укрепил вином расшатанные семейными трагедиями нервишки.

— Тело так и не нашли, — произнес сакраментальную истину многократный вдовец.

Джессика тоже управилась с вином и попыталась одной фразой уесть и ту, которую умыкнула ненасытная акула, и эту, докатавшуюся на лыжах.

— Думаю, от нее вряд ли остался даже купальник.

— Милая… только шапочка с остатками волос, только шапочка. Так что снова потребовалась генетическая экспертиза…

Томас Джон Крейг-младший откупорил вторую бутылку, чтобы легче было вынести тяжкий груз роковых воспоминаний.

— Милая, надеюсь, я не испорчу тебе вкус королевского печенья?