Лорен склонила голову. Синие глаза с состраданием смотрели на Рафа.

— Зачем ты прячешься, Раф? — мягко спросила она.

Ее участие смутило Рафа. Лорен заставляла его думать о жизни, которую он оставил позади, о не правильных решениях, которых стыдился, и о многих ошибках, которые совершил.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. — Он поднялся и подошел к холодильнику, не обращая внимания на боль, которая терзала бедро.

— Неужели? — Лорен наблюдала, как Раф достает банку содовой, открывает и делает долгий глоток. Когда стало ясно, что он не ответит, Лорен продолжила:

— За последние два месяца я много узнала о тебе от Чада. Он рассказывал о веселом, беззаботном ковбое, который любит шутить и умеет радоваться жизни. Его обаяние покорило сотни болельщиков. Где ты прячешь этого человека?

— Его больше не существует, — произнес Раф бесцветным голосом.

— Поэтому в твоем доме нет никаких наград и кубков? — тихо спросила Лорен, медленно подходя к нему. — Нет спортивных трофеев и дипломов, напоминающих о жизни, которую ты вел до травмы?

— Ни родной вещи.

Лорен нахмурилась, словно не понимала.

— Но ведь эти вещи — часть твоего прошлого, часть тебя!

Раф невесело рассмеялся.

— Вот он я, Лорен. Простой ковбои, который выращивает трехмесячных жеребят и не желает, чтобы его жизнь становилась достоянием общества.

— Почему? — упорствовала Лорен. — Ты боишься, что люди увидят тебя с другой стороны? Что кто-то догадается, будто ты способен на добрые поступки, и это разрушит твою репутацию грубого неприветливого человека? Ты хочешь выглядеть хуже, чем ты есть, чтобы никто не подобрался к тебе слишком близко?

— Оставь меня в покое, Лорен! — Раф одним глотком допил содовую, смял банку и бросил в мусорное ведро. Он обошел Лорен, мечтая лишь об одном — поскорее оказаться в своей спальне.