– Нечего сказать? – спросил он.

– Это невозможно.

– И все? Ты даже не собираешься спросить, зачем?

– А мне понравится ответ?

– Нет. – Рул пожал плечами. – Но тебе не удастся от него уклониться.

– Тогда скажи мне.

– Рики опять вернулась. Она много пьет и совершенно неуправляема. Уже пошли разговоры о ее ужасных поступках.

– Она взрослая женщина, я не могу ею командовать, – ответила Кэтрин холодно, хотя ее взбесила мысль о том, что Рики валяет имя Донахью в грязи.

– Думаю, можешь. Вот Моника не в состоянии, мы же с тобой знаем, что мать из нее не ахти. С другой стороны, после твоего последнего дня рождения именно ты главная на ранчо, и значит, Рики зависит от тебя.

Рул повернул голову и пригвоздил Кэтрин к креслу темными пронзительными глазами.

– Я понимаю, что Рики тебе не нравится, но она твоя сводная сестра и снова носит фамилию Донахью.

– Снова? – съязвила Кэтрин. – И зачем ей после двух разводов беспокоиться о том, чтобы изменить фамилию?

Рул прав – ей не нравилась Рики, никогда не нравилась. Ее сводная сестра, старше на два года, имела дьявольский темперамент. Кэтрин бросила на Рула насмешливый взгляд:

– Ты же говорил, что именно ты управляешь ранчо.

– Так и есть, – тихо ответил он, и по спине Кэтрин пробежала дрожь. -Но я им не владею. Ранчо – твой дом, Кэт. Пора тебе примириться с этим фактом.

– Нечего читать мне нотации, Рул Джексон. Мой дом теперь в Чикаго и…

– Твой муж мертв, – жестко прервал ее Рул. – Там у тебя ничего нет, и ты это знаешь. Что тебя там ждет? Одинокое жилище и скучная трудовые будни?

– Мне нравится моя работа, кроме того, мне вообще не обязательно зарабатывать на жизнь.

– Да, не обязательно, только ты сойдешь с ума, сидя в пустых комнатах и ничего не делая. Конечно, муж оставил тебе немного денег. Но лет через пять они закончатся, и я не позволю тебе разорять ранчо, вкладывая средства куда-то еще.