Maddie's father had been the opening act for bands. Он был смешной и излучал тепло, и делился им с другими.

Она обожала его.

Он играл комедийные роли и исполнял магические трюки. Иногда он даже брал ее и Энид с собой. И однажды возвращаясь домой посреди ночи со спящими на заднем сиденье Энид и Мадди, он заснул за рулем и был убит. Мадди и Энид не получили ни царапины.

Их жизнь изменилась в одно мгновение. Они остались втроем. Мать провела несколько лет словно в тумане пока наконец не умерла. Мадди часто думала, что со стороны Дорины Смит было ужасно не по-матерински не захотеть жить ради собственных детей.

Фотография была сделана в середине семидесятых, когда мода достигла пика своей клейкости (тьфу не знаю как перевести ещё tackiness)‹…›. Маддин бедный отец был облачен в тесную плотно прилегающую рубашку с широким мягким воротом. Расклешенные брюки. Большие ступни с большими пальцами в больших сандалиях.

Смотря на фотографию Мадди не могла не мечтать, чтобы отец был одет во что-нибудь, что придало бы ему более достойный вид, как он того заслуживал.

Женская часть семьи не выглядела так нелепо. Они были одеты в платья пастельных тонов со шляпками в тон. Энид, на три года младше Мадди, улыбалась привлекательной улыбкой на все лицо, восхитительно счастливой для ее платья из царапающей ткани, колготками на талии и тесных, блестящих лакированных ботинков.

Ощущая знакомую боль и отторжение, которое всегда чувствовала, когда дело касалось Энид, Мадди положила фотографию обратно и взяла дневник деловых встреч, вздувшийся от засунутых внутрь сложенных бумаг и визитных карточек. Она пролистала его и наткнулась на страницу с косым почерком, в котором распознала почерк Энид.

Первый раз, когда я увидела его, я подумала, что он выглядит не как современный человек, скорее как кто-нибудь из прошлого. В нем было что-то от старого света.