Мадди отложила карту и остановила свой потрепанный Фиат в начале дороги, ведущей к дому Эдди Берлина.

Дорога в никуда.

Никаких ворот. Ничему не требуются ворота. Или изгородь. Или устрашающий знак с надписью

Держись подальше

Это было необязательно.

Люди не ходили в никуда.

Никто не хотел сюда идти, объясняла Эвелен Мадди, пытаясь отговорить ее. Но слишком много странных вещей происходило. Эвелин, Эдди, Энид. Мадди спрашивала себя было ли исчезновение ее сестры чем-то большим чем просто отъезд с новым парнем и наплевать на все остальное? Она не переставала думать, что у Эдди Берлина есть ключ ко всей этой мешанине. Этот парень дожно быть сумасшедший. Кто еще может так долго проторчать в одном месте?

Жарко.

Когда она покинула Аризону стояла жара, но там жар был сухим и раскаленным. Такой жар обезвоживает глазные яблоки и сморщивает кожу пока ты не становишься похожим на кусок вяленого мяса.

Но это…это заставляло задыхаться.

Натолько влажно.

Паровая ванна.

В Аризоне ваш пот мгновенно испаряется. В Небраске — просто стекает. Бежит вдоль шеи, по позвоночнику, между грудей, и остается там.

Мадди переключила передачу и прибавила скорости, объезжая рытвины, которых на дороге было больше, чем наземных мин на минном поле. Уже двадцать ярдов позади, ветки от деревьев хлестали по переднему стеклу и превращенные в лохмотья листья, застревали в дворниках и в металлическом покрытии. Она ногами чувствовала как трава с острыми стеблями царапает дно машины. Руль вырывался из рук, когда колеса попадали в глубокие рытвины.

Не лучше ли оставить машину и дальше пойти пешком. Уже слишком поздно.

История ее жизни.

Здесь не было места даже развернуться, и даже пути, по которому, она могла бы вернуться обратно. Довольно сложно продолжать путь, но о том, чтобы оступить не могло быть и речи. ‹…›.