Два часа спустя, когда солнце уже взошло, в дверь постучали. О нет, это был не робкий или вежливый стук «простите, что беспокою Вас».

Это был нетерпеливый и бесцеремонный стук, как раз такой, как у её домовладелицы.

Мадди вскочила с места, где притаилась, склонившись над грудой мусора, потерла переносицу и осторожно открыла дверь.

На пороге стояла мисс Гамильтон, представляя собой внушительное зрелище, облаченная в вечный домашний халат с выпирающими карманами, прижимая к груди стопку грязных салфеток и платежных квитанций. Её ноги были зажаты в причудливые шлепанцы, из которых выпирали пятки, расплющившиеся до неопределенной толщины.

А её ногти. Мадди не хотела думать о её ногтях.

Мисс Гамильтон ворвалась внутрь так, как словно это была её собственность. Впрочем так оно и было.

— У меня почта для тебя. — Она порылась в карманах, достала конверт и вручила его Мадди, затем скептически осмотрела беспорядок.

— Выглядит, будто съезжаешь. Ты задолжала мне за прошлый месяц. И не пытайся слинять не заплатив, слышишь?

Она никогда не нравилась мисс Гамильтон, и Мадди не была уверена почему. Мадди не устраивала шумных вечеринок. Не приглашала подозрительных субъектов на ночь. Не разводила тараканов.

— Ты должна мне триста долларов.

Мисс Гамильтон ждала денег, которых не существовало. Руки Мадди сами опустились в карманы шорт.

— Я… Я, эмм. — Её плечи поникли.

— Правда в том, что я потеряла работу.

Мисс Гамильтон прищёлкнула языком, и потрясла головой, как будто говоря, что для неё это вовсе не новость.

Мадди стряхнула волосы со лба, ощущая испарину на спине последние несколько секунд стало ощутимо жарко.

Мисс Гамильтон покачала головой ещё немного, и Мадди вспотела ещё немного.

— Дело в том, что я не просто потеряла работу, у меня совсем нет денег.