Джо посмотрел на часы на стене.

— Слушай, мне надо идти. Сегодня в школе у Рики день профессий, и я должен рассказать, что значит быть ковбоем, — он смущенно усмехнулся.

Дарси почувствовала укол в сердце: дикаря, которого она когда-то любила, сменил отец, и ее тронула его забота о своем ребенке.

— А еще сегодня мне надо ехать в Боултер, — продолжал Джо. — Я поинтересуюсь там, как можно продать скот. Может, поговорим утром? Ты будешь свободна?

— Нет, мое светское расписание заполнено, — поддразнила Дарси и с облегчением увидела его усмешку. — Разумеется, я свободна.

— Хорошо, тогда до завтра.

На следующее утро они поехали в город в закусочную «Обедение Мэйзи». Джо чувствовал себя как дома среди шума и алюминиевой мебели, но Дарси нервничала. А когда Дарси нервничала, у нее появлялась склонность к бессмысленной болтовне.

— …то есть, я хочу сказать, почему бы не писать «объедение» правильно?

Джо откинулся на спинку стула и окинул Дарси взглядом, в котором сквозило нечто похожее на жалость.

— Они использовали игру слов. Переживи это.

Она почувствовала, как загорелись щеки.

— А здесь нечего переживать. Я только подумала, почему в некоторых местах люди выискивают забавное написание слова вместо правильного? Это имеет настоящую социологическую значимость.

— Думаю, с социологической точки зрения более значителен тот факт, что ты не сняла пиджак и не поставила свою сумочку в течение тех пятнадцати минут, что мы здесь, — произнес он, нарочито растягивая слова; его темные глаза сверкали. — Почему ты так скованна со мной?

— С чего ты взял? — Дарси плотнее запахнула пиджак.

— Да это очевидно с той минуты, как ты увидела меня.

Она сделала глоток воды.

— Ну, и что это значит?

— Это значит то, что я ясно вижу: у тебя проблемы в общении со мной, и они появились в тот момент, когда ты узнала, как дед поделил ранчо. А если учесть, при каких обстоятельствах ты последний раз меня видела… Все взаимосвязано.