— Как, черт возьми, поживаешь?

— Замечательно, — прозвучало, пожалуй, несколько поспешно. Она вспомнила, сколько раз жизнь была совсем не замечательной, но заставила себя улыбнуться. — Ну, а ты?

— Отлично. — Он тряхнул головой и низко, протяжно свистнул. — А я едва узнал тебя! Добро пожаловать на ранчо «Н. Л.». — Ей показалось или в его голосе прозвучала ирония?

Что это он, интересно, себе позволяет? Ранчо деда было ее единственным домом, откуда ее изгнали именно из-за Джо Тайлера. Так что засунул бы он свою иронию куда-нибудь подальше!

— Хорошо снова вернуться домой, — холодно промолвила она.

На него это явно не произвело впечатления.

— Думаю, ты здесь из-за завещания.

— Верно.

— Я тоже.

Сердце у нее забилось.

— Ты?

Он кивнул.

— Каким образом? — Вопрос прозвучал резко даже для нее самой.

— Я получил письмо от адвоката, он пригласил меня к четырем часам. — Джо приподнял бровь. — Собственно, я и так нахожусь там, как правило…

— Только не говори мне, что ты еще работаешь на ранчо, — она попыталась произнести это небрежно, но слова еле пробивались сквозь стиснутые зубы.

— Работаю. Уже двенадцать лет. — Он сделал паузу. — Странно, что дед не говорил тебе об этом.

Она с отвращением почувствовала, что краснеет.

— Мы… не много разговаривали последние несколько лет. — Неужели ему ничего не известно? Или это ход, чтобы заставить ее признаться в ссоре с дедом?

Джо сдвинул брови, но затем лицо у него посветлело.

— Все верно. — Он щелкнул пальцами. — Теперь я вспомнил. Ты сбежала и вышла замуж за парня, который никому не понравился, и вся твоя семья взбеленилась.

Ситуация была описана четко, он только забыл упомянуть о разводе. Она неопределенно кивнула.

— Ты и Кен все эти годы не разговаривали из-за этого?

— Тогда это казалось наилучшим выходом. — Дарси не сказала, что в первые два года раз пятьдесят пыталась звонить Кеннету Беккету и что он ни разу не ответил. И еще что ее рождественские поздравления возвращались нераспечатанными. Ей невыносимо было думать, что она ничего не знала о болезни деда и не хотела ехать на чтение завещания, боясь, что он оставил ей мешок с углем в качестве последнего «я-же-говорил-тебе».