– Я и сейчас добропорядочный. Такую штуку, как мы с ним, в Америке группа Шапиро вполне легально разрабатывает, я слышал...

– Что нам та Америка, – неопределенно проговорил Шевчук. – А чего этот твой электрик на черный рынок не пошел? Вон, в доках толкачей полно...

– Боится он, Адась. Мало что – отраву какую подсунут, так его самого заметут. А он же и так... на птичьих правах...

Шевчук помялся.

– Есть у меня пара граммов... на случай держал... но...

– Да я, сколько попросишь...

Он заломил такую цену, что у меня глаза на лоб полезли, но я молча отсчитал купюры.

– Кот... – бормотал Шевчук, пряча деньги в карман, – одурели, суки... у нас тут детям не хватает, я в районке за каждую ампулу... Погоди здесь...

Он развернулся и пошел по лестнице вниз. То ли и впрямь прятал свои запасы где-то поблизости – подставит он этого Бучко когда-нибудь, ох, подставит! – то ли просто не хотел, чтобы я видел, что он таскает антибиотик с собой. Я стоял, прислонившись к стенке, из комнаты доносились возбужденные голоса. Самоуправление... равные права!.. Текущая политика... До утра ведь не успокоятся...

Шевчук вернулся, не глядя сунул мне в руку крохотный пакетик.

– Держи.

Я молча спрятал пакет во внутренний карман пиджака. Лучше убраться отсюда, пока все тихо. Когда вернулся в комнату, Бучко разливал самогон по стаканам.

– Присоединяйся, – широким жестом пригласил он.

– Нет, ребята, я, пожалуй, пойду.

– Ты чего? – удивился Бучко. – Мы ж только начали.

Покосился на Себастиана – тот, похоже, уходить не собирался, – лестно ему...

– Да ты не беспокойся, малый свой, он не заложит, – неправильно истолковал мой взгляд Бучко, – подумаешь, указ они ввели... да кто его выполнять будет, этот указ? Как гнали, так и будем гнать.

– Мне-то что?

– Ну так выпей...

– Тебе налить, Себастиан? – спросил Шевчук.

– Брось, – вмешался я, – ты что, отравить его хочешь? Ему ведь мало надо – сам знаешь, какой у них обмен... Хватит, Себастиан. Пошли отсюда.