– Так я же... – растерянно сказал Себастиан.

– Что – ты же? – холодно спросил Шевчук, глядя ему в глаза.

Наступило неловкое молчание. Бучко игриво произнес, явно желая разрядить обстановку:

– А ты лучше куб перегонный принеси. Змеевик хотя бы.

– Брось, – вмешался Шевчук, – зачем тебе еще один? У тебя ж в кладовке...

– Так, – неопределенно ответил Бучко, – на всякий случай. Да, кстати, насчет самогона...

Он нырнул в кладовку и вышел оттуда с мутной бутылью. Горлышко бутыли было заткнуто свернутой из газеты пробкой. Похоже, дело шло к большой пьянке. Может, Шевчук и станет попокладистей после принятого, а, может, и нет...

– Адась, можно тебя на минутку?

Он неохотно встал из-за стола.

– Ну, чего тебе?

– Выйдем...

Мы вышли в крохотный тамбур. Шевчук настороженно глядел на меня исподлобья. Да он же сейчас решит, что я тоже провокатор! – осенило меня. Придурок он, этот Ким. Надо же, кот чихает...

– Ну? – хмуро сказал Шевчук.

– Адась... не в службу, а в дружбу... Тут вчера тебя один малый искал... может, у тебя случайно... пара-другая граммов...

– А, – холодно сказал Шевчук, – этот... А теперь он, значит, тебя послал... Что, наверху уже антибиотиков нет?

– Да ему не для себя... Кот у него, понимаешь...

– Кот... – фыркнул Шевчук. – Я ему сказал – у нас тут этих кошек... пусть ловит любую паршивую тварь, она ему еще спасибо скажет. Зажрались вы там, наверху. С жиру беситесь.

– Какое там – с жиру, Адась, он же лимитчик. Электрик по разнарядке. У него никого и нет, кроме кота этого...

– Тебе-то что до него? Дружок, что ли?

– Мы тут с ним одно дело задумали... Считает он здорово...

У Шевчука появился какой-то проблеск интереса в глазах.

– Надо же... всегда ты был таким... добропорядочным.