Кроме бойкого пера, отличительными признаками Яковлева были элегантность и совершенно несовременная галантность. Дамам он целовал ручки, по праздникам всему женскому коллективу дарил цветы, открывал перед женщинами дверцу и подавал руку, помогая выйти из автомобиля.

Сейчас от него пахло умопомрачительным французским парфюмом, а одет он был в костюм оттенка жженого кофе, который потрясающе шел к его коньячно-карим глазам.

Пауза затягивалась, и Яковлев повторил вопрос, улыбаясь одними глазами:

— Как вас зовут, прелестное дитя?

— Ди-ана… — Я споткнулась на первом слоге и поперхнулась на втором.

— О, богиня Луны! — как ни в чем не бывало, будто не замечая моего смущения, продолжал он. — Изысканный симбиоз девственности и страсти, богиня-охотница, обольщающая и покоряющая мужчин.

Я уже пришла в себя и поэтому довольно эмоционально возмутилась:

— Почему же обольщающая? В ваших устах это прозвучало… почти как «развращающая». Насколько я знаю, Диана — богиня-девственница!

Яковлев рассмеялся:

— Душа моя, я не хотел сказать ничего неприятного. Просто многие не знают, что девственность в давние времена вовсе не означала то, что означает сейчас.

— Да? И что же она, интересно, означала?

— Только лишь то, что девушка была не замужем. Между прочим, слова «Дева родила» следует понимать точно так же.

— Вы меня совсем запутали. Как — «точно так же»?

— А так, что ребенок появился у незамужней, только и всего, — опять рассмеялся Яковлев. — Предлагаю сразу перейти на «ты». Принимается?

— Принимается, — кивнула я.

— Я вижу, ты грустишь в одиночестве, а мне это так близко, так знакомо. Сам совсем недавно сюда перешел, — добавил он, заметив мой непонимающий взгляд. — Здешний народ тяжело идет на сближение. Вот, собрался кофе попить, не составишь компанию? Могу показать уютный бар. Кухня скромная, ничего особенного, но кофе довольно приличный и горячие бутерброды очень даже ничего. Ну, так как?