— С удовольствием, — оживилась я.

Мы вышли на улицу и, немного потолкавшись в толпе, свернули в какую-то темную подворотню. Если бы я бродила сама, ни в жизнь бы не догадалась, что там может быть расположен бар. Назывался он незамысловато — «Тройка».

«Ага, семерка и туз», — мысленно продолжила я, вопреки словарному ряду представляя птицу-тройку из Гоголя.

— Почему — «Тройка»? — я решилась нарушить молчание: за весь путь от редакции Яковлев не проронил ни слова.

— Да Анатолий Кузьмич его знает! Народ зовет бар просто — «Трояк».

— Кто это — Анатолий Кузьмич?

— Хозяин.

— Неудачное расположение, наверняка бар полупустой, — поделилась я своими сомнениями.

Яковлев улыбнулся и, открыв дверь, молча пропустил меня вперед. Я вошла и, остолбенев, замерла на пороге. Зал был полон.

Наше появление не только не осталось незамеченным, но вызвало всеобщее оживление. Присутствующие замолчали и оценивающе уставились на меня.

— Салют самой красивой посетительнице нашего бара! — поднял приветственно руку бармен, парень с перебитым носом и крепкой челюстью профессионального боксера.

— Божественная, — Яковлев согнул локоть, — можешь опереться на меня.

«Очень кстати», — подумала я, старательно делая вид, что мне такое внимание привычно.

К счастью, мое одеревеневшее тело быстро пришло в себя, и я довольно сносно прошла между столиками. Игорь Семенович беспрестанно пожимал протянутые руки, здороваясь, раскланивался и целовал дамские пальчики под благосклонными улыбками их обладательниц. На меня же пленительные создания смотрели с плохо скрываемой неприязнью. «Ну, вот, — уныло думала я, — нажила себе врагов, сама того не желая. Прям как в кино: ну, ничего ж не сделала, только вошла!»

Яковлев усадил меня за самый дальний столик и растворился в дымном тумане, я осталась в одиночестве размышлять, чему или кому обязана столь повышенным вниманием к себе.