Осень стояла теплая и солнечная. К институту, благодаря метро и автобусу (который всегда простаивал в пробках одинаковое количество времени), я подъезжала всегда в одно и тоже время. Мои институтские подружки (такие, как ни странно, появились почти сразу) метро терпеть не могли, а мне очень даже нравилось.

— Пройдет, когда полгода будешь тупо накатывать по одному и тому марштуру, — уверено и слегка томно заявляла Настя, держа между пальцами тонкую сигаретку, которую не сколько курила, сколько водила из стороны в сторону, стараясь, видимо, достичь максимальной изящности движений.

Я соглашалась, что так может случиться. Но это будет потом. Пока метро мне нравилось — и толпы людей, настолько разных, что большее разнообразие сложно представить. И горячий пряный дух из приоткрытого окна, и четкий стук колес. И конечно эскалатор, с детства ассоциирующийся со светлым будущим, к которому поднимаешься из глубокой темной ямы.

Вот и тем утром после дождливых выходных выглянуло солнышко. Я никуда не опаздывала, потому шла к корпусу неторопливо. От остановки, что прямо у ворот на территорию института, через узкий парк, потом по дорожке между стоянками, окружённой полосками газона. Одна из стоянок предназначалась для педагогического состава, а другая — платная, для студентов, которые могут себе позволить отвалить за место ежемесячно столько, сколько моя мама за полгода получает. Впрочем, обычно я равнодушна к чужим деньгам, но иногда, когда смотришь с каким видом какой-нибудь мелкий хлыщ вылезает из порше и эдак пренебрежительно дверцу захлопывает, а потом вспоминаешь, какая нищета в городках, подобных тому, где я выросла, как-то не по себе становиться от происходящего в нашей стране.

Но в общем, студенты академии оказались вполне нормальными людьми, по крайней мере большинство. В течении первой же недели все разбились примерно на три категории. Были и исключения — дети политиков и звезд экрана, которые появлялись раз в полгода, чтобы заехать в деканат и проставить в зачетке все, что там должно появляться каждый семестр.