Когда у девушек вновь появилась возможность перевести дух и сказать друг другу пару слов, они украдкой склонили друг к дружке головы.

– Вот видишь, – прошептала Дженна. – Я же говорила: он придирается.

– Клайв был абсолютно прав, – возразила Клементина, – мы с тобой можем поболтать и на перемене. А здесь нужно принимать участие в обсуждении.

Дженна вздохнула:

– Ладно, сейчас мы сами напросились, но…

– Но мне кажется, что в основном все его претензии состоят из подобных обращений, – закончила за нее Клементина. – Просто кто-то слишком чувствителен. Или…

– Или что?

– Или в следующий раз я предположу, что ты просто к нему неравнодушна.

– Еще чего не хватало! – возмутилась Дженна.

Своей перепалкой они добились только одного: еще одного осуждающего взгляда Клайва.

Совещание закончилось.

– Наконец-то! – выдохнула Дженна, едва оказавшись в коридоре.

– Ты в самом деле несправедлива к нашему Клайву, – заметила Клементина. – Разве он критикует твою манеру обучения живописи? Или манеру одеваться? Твой способ планировать занятия?

– Нет. Думаю, такому подходу я точно не обрадовалась бы…

– Ладно. Давай перекусим в кафе. Ужасно хочется блинчиков. А потом у меня еще две лекции… А у тебя сколько?

– Всего одна, – весело сообщила Дженна.

– Старая группа?

– Новички.

Не успела Дженна озвучить свой ответ, как перед ее мысленным взором мелькнула улыбка Стивена.

Нужно выпить чаю покрепче и немедленно взять себя в руки. В конце концов, что это за переживания? Можно подумать, она – слезливая студентка первого курса, которую позвали на свидание, а она переживает это как потерю девственности. Нужно просто реагировать на происходящее так, как оно того заслуживает – не слишком остро.

Когда Дженна появилась в аудитории, то обнаружила там группу почти в полном составе. Ее встретили улыбками. Дженне было приятно это видеть.