«Боже! – пронеслось в голове Моргана, и у него перехватило дыхание. – Как она прекрасна!»

Больше всего на свете в этот момент ему хотелось обнять ее, каждой клеточкой своего тела почувствовать ее близость и спросить, все ли у нее в порядке. Это было настолько неожиданно и непривычно для Моргана, что ему не оставалось ничего другого, как признаться себе: прошлая ночь непостижимым образом изменила окружающий мир и его самого. В глубине души он ощущал, что теперь эта женщина принадлежит ему. Почему? Он не знал ответа на этот вопрос и не собирался докапываться до причин происшедшего. Просто Морган нашел то, что искал всю жизнь. И как бы ни старался он все утро убеждать себя в том, что его волнует исключительно судьба Джона Крэндала, на самом деле значение для него имел только один человек – Лили Блэкмор.

– Доброе утро, доброе утро! – скорее пропела, чем произнесла Лили, вплывая в кухню. – Я ужасно, просто ужасно хочу чашечку кофе!

Ее манера держаться изменилась настолько разительно, что Морган был ошарашен. Как во сне, он отступил в сторону, подальше от двери. Она сразу узнала его, он был уверен в этом. Будто зачарованный, он не мог отвести от Лили глаз. Она же на какой-то миг словно потеряла способность дышать, а ее улыбка стала еще более безмятежной.

– Доброе утро, – выговорил наконец Морган.

Засмотревшись на Лили, он не подозревал о том, что выражение его потемневшего лица, на котором отразилась борьба обуревавших его противоречивых и непривычных чувств, стало угрожающим. Огненным взглядом он окинул ее с головы до ног, словно желая убедиться, что с ней действительно все в порядке.

И в ту же секунду все изменилось. Чары развеялись. Она глубоко вздохнула, и ее улыбка пропала. Глаза наполнились тревогой, и та искорка заинтересованности, которую он было заметил, сменилась печалью. Как и прошлой ночью, она только что вновь почувствовала боль и разочарование, он мог бы поклясться в этом. Но почему?

Морган сделал шаг по направлению к Лили, протянул руку и в третий раз поразился произошедшей в ней перемене: она уже овладела собой. Молодая женщина надменно приподняла подбородок, спокойно и несколько отстраненно посмотрела на Моргана, словно желая убедить его, что ее огорчение всего лишь плод его воображения, и спросила: