Его взгляд упал на пульсирующую жилку у нее на шее.

— У тебя очень красивая шея.

Ронни замерла. Ее непринужденность и уверенность тут же исчезли. Гейб продолжал с улыбкой смотреть на нее. Стало тяжело дышать. Пальцы дрожали, карты были готовы вот-вот выпасть из рук. И Ронни бросилась в атаку:

— А тебе известно, что Мора Ренор разыгрывала безутешную любовницу, пока ты находился здесь? Она даже обвязала каждое дерево в своем поместье в Беверли-Хиллз желтой ленточкой.

— Правда? — Гейб улыбнулся. — Меня это не удивляет. Мора умеет использовать любую ситуацию, чтобы привлечь к себе внимание прессы.

— И тебе все равно?

— А почему должно быть иначе? У нее — свои цели, у меня — свои. И тем не менее, у нас были некоторые общие интересы.

— Я полагаю, ты имеешь в виду постель? — сухо поинтересовалась Ронни. — Я слышала, что вы помолвлены?

Улыбка исчезла с его лица.

— А вот это мне уже не безразлично. Я не люблю ложь. — Он посмотрел ей в глаза. — Что-нибудь еще?

— Ты о чем?

— У тебя в запасе больше не осталось историй о моих похождениях?

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Все ты прекрасно понимаешь. Самая лучшая защита — нападение, а самая доступная тема для обсуждения — личная жизнь.

— Только не твоя. — Она встретилась с ним взглядом. — Ты ведь никого не подпустишь к себе, разве не так?

Гейб застыл. Ронни задела его за живое.

— Конечно, у тебя много друзей, — продолжала она, — но нет постоянной подруги. У меня есть собственная теория по этому поводу.

— Умираю от любопытства.

— Ты относишься к своим подчиненным, как к родственникам. Они тебе и заменяют настоящую семью.

— И почему же я это делаю?

Ронни нахмурилась:

— Не знаю, мне надо подумать.

— Я надеюсь, ты мне сообщишь результаты своих размышлений?

— Боже, какой ты вспыльчивый. Между прочим, не я начала этот разговор.