— Я попробую.

— Ты просто безумная. Фолкнер после пыток будет не в лучшей форме. Он не сможет тебе помочь.

— Ты недооцениваешь его.

— Ну, не знаю. Может, ты и права. Мохамед говорил, что он крепкий парень.

Гейб был не просто крепким парнем. Проработав пять лет иностранным корреспондентом, он вернулся в Техас, на маленькую радиостанцию, которая досталась ему по наследству от отца, и превратил ее в настоящую информационную империю, со своими газетами, журналами и кабельным каналом.

Несмотря на крутой нрав, Гейб имел репутацию человека, абсолютно честного и порядочного в бизнесе и стоящего горой за своих сотрудников. В мире, где репортеры принимались на работу и увольнялись посредством компьютера, Гейб создал старомодную родственную атмосферу в коллективе. Он подобрал порядочных людей, дал им отличную зарплату, и с этого момента они находились под его безграничной отеческой защитой. В ответ он получал от журналистов отличную работу и человеческую преданность.

— Даже если Фолкнер поможет нам, — рассуждал Эван, — даже если все пройдет хорошо, тебе вряд ли удастся спрятать его. Если ты попадешь в переделку, тебе нечего рассчитывать на правительство Саид-Абабы. Они выслуживаются перед Вашингтоном, но побоятся связываться с Красным Декабрем.

— Я все знаю, — нетерпеливо сказала Ронни. — Но зачем заранее настраиваться на самое плохое. Все будет нормально. Мы же все предусмотрели.

— Может, стоит подождать еще пару дней? — осторожно спросил Эван. — Возможно, Вашингтону удастся что-нибудь сделать?

— Эти убийцы могут расправиться с Фолкнером в любой момент. Или отвезти куда-нибудь, где мы его никогда не найдем. Хватит спорить. Ты же обещал мне помочь. Мы должны сделать это сегодня ночью. Я буду ждать в той нише на улице Верблюдов в одиннадцать вечера. Если ты не пришлешь мне обещанную помощь, меня схватят, и тогда они убьют нас обоих. — Ее лицо осветила озорная улыбка. — Тогда тебе придется прийти на мои похороны, а ты ведь ненавидишь такие развлечения.