А мне кажется, что папа умер вовсе не от инфаркта. Когда стало ясно, что моя болезнь вернулась, отец потерял гораздо больше сил, чем я. Поскольку мама не очень хорошо умела ухаживать за больными, основную нагрузку взял на себя отец. Именно он возил меня на химиотерапию, именно он добился, чтобы мне обеспечили самый лучший уход. Папа подарил мне волю к жизни. Всецело поглощенная борьбой с болезнью, я тогда даже не понимала, какую страшную цену он заплатил за мое выздоровление. Когда врачи официально признали, что у меня ремиссия, у отца не выдержало сердце.

После его смерти я поняла, что не имею права тратить жизнь попусту. Надо было решать, чему себя посвятить, но так, чтобы покойный отец гордился мной. Ради его памяти я готова была рискнуть. Я, Лидия Анна Хоффман, вознамерилась оставить след в истории. Теперь-то я понимаю, как напыщенно, должно быть, звучат эти слова, но год назад подобное решение показалось мне единственно правильным. Оно шло от сердца. Вам, конечно, интересно, что же я придумала?

Я открыла магазин пряжи в Сиэтле, на Цветочной улице. Согласна с теми, кто считает, что такой шаг вряд ли способен изменить мир, но лично для меня открытие магазина стало своеобразным «рывком веры». Я сравнивала себя ни больше ни меньше чем с Ноем, который начал строить свой ковчег заранее, когда на горизонте еще не было видно ни облачка. Деньги, полученные мной в наследство от дедушки с бабушкой, я до последнего гроша вложила в дело. Подумать только — я ведь ни разу не удерживалась ни на одной работе дольше нескольких недель и совершенно не разбиралась в финансах, не умела составлять бизнес-планы и вести бухгалтерские книги… И тем не менее я рискнула и вложила все свои сбережения в то, в чем действительно разбиралась, — то есть в пряжу и вязание.

Естественно, я сразу же столкнулась с трудностями. В то время на Цветочной улице проводили полную реконструкцию. Одной из моих первых учениц на курсах вязания стала жена главного архитектора, Жаклин Донован.