И все же в определенный момент он понизил свой глубокий голос, вкрадчиво заявив:

— Даже у миллиардеров бывают сложности, мисс Тейлор.

— Я в курсе, — сдержанно отозвалась Молли, нервно сглотнув.

— Это только кажется, что состоятельный человек застрахован от мелких бытовых неурядиц, которые бывают в жизни каждого. А теперь представьте, что этот самый состоятельный человек инвестировал львиную долю собственных и не только капиталов в дело, которое потерпело крах на фондовом рынке. Просто лопнуло, как воздушный шарик…

— Я поняла вашу мысль, мистер Олонби. И ни в коем случае не ставлю под сомнение ваши надежные источники, — отозвалась она, но, подумав, добавила: — Я не утверждаю, что владею какими-либо достоверными сведениями на этот счет, мистер Олонби. Но откуда они у вас, если вы не состоите в числе клиентов мистера Бэннинга, не являетесь его партнером, не занимаетесь аналитикой фондовых рынков, в противном случае я бы вас знала. Не понимаю, как вы можете знать о положении дел мистера Бэннинга больше, чем любой из нас.

Джаррод Бэннинг происходил из влиятельной и уважаемой семьи, но, вместо того чтобы стать продолжателем семейного дела, пошел своим путем, и небезуспешно. Вскоре сделался владельцем и руководителем быстрорастущей финансовой корпорации, поскольку имел исключительное чутье и фундаментальные знания, а по прошествии времени — и неоценимый опыт в сфере приращения материальных благ. Но ценой этого успеха стал затянувшийся конфликт с родителями.

Когда Молли нанималась к Бэннингу три года назад, он произвел на нее впечатление достаточно прямого человека, который поставил ее в известность относительно своих корней, черт характера, с которыми ей так или иначе придется дело иметь, о ближайших профессиональных планах и важнейших целях. Он не показался ей ни самонадеянным дельцом, ни авантюристом, рассчитывающим на быстрый и непыльный результат, ни доверчивым олухом, не обманывает которого только ленивый.