Каена в прямом смысле вытащили из постели. Он был одет кое-как, замерз и разозлился. Но при мне держался почтительно. Поклялся, что запрет жену в доме. Я безнадежно покачал головой.

Шедд смотрел на мурлыкающий водомет. У водомета по сунскому обычаю лежали ковры и стояли горшки с лимонными деревьями. Было душно — молчаливые слуги беспрестанно подкидывали в печи дрова. На улице разгулялась метель, колотилась в запертые ставни и выла в трубах. Слуги Предка уехали еще вечером и едва ли вернутся сквозь снежные замети, а их сумасшедший подопечный спит на чердаке — недаром Шедд велел глухой старой няньке намешать зелья в его вино. Но на душе всё равно тревожно. Этот странный заказ наместника. Еще никогда Мэй Синнальский не вмешивался в дела Цеха ювелиров; даже когда требовались деньги. Вот и сейчас сидит напротив, цедит ноланское и смотрит просто в душу пронзительными синими глазами, и поди догадайся, что в душе его самого: полукровка, скрипач… Шедду он даже нравится. Простодушен, прост; почти ровня. Впрочем, многие цеховые мастера покупались на этой воображаемой простоте. Шедд не должен совершить ошибки, ошибки ему не простят. Ни те, ни другие. Интересно, сколько известно наместнику? Кто донес? Или впрямь вздумал сделаться Консулом? В тихом омуте… А этот омут слишком уж тихий. Мэй улыбнулся, надкусывая лимонную дольку:

— Рад, что узнал вас, мастер.

— Мастерство Ландейла не скудеет; о нём слышат в разных землях…

Улыбка Мэя сделалась еще шире:

— Боюсь, в вашем деле вас не превзойти. Движется ли работа?

— Я подобрал яхонты. Задача кропотливая…

— И срок не так уж мал. До ночи Щита.

Шедд загнул пальцы на левой руке:

— Я постараюсь к сроку.

Мэй вежливо улыбнулся:

— Награда будет равна работе. И еще раз: тайна.