Шедд понимающе кивнул.

— Я ожидаю вас на большом приеме.

Шедд еще раз кивнул. Он чувствовал шкурой какой-то подвох, но придраться было не к чему, и от этого делалось только хуже. Он велел принести себе вина и после отбытия наместника погрузился в его мрачные дебри.

Кони, тяжело переставляя ноги, то и дело проваливаясь в сугробы, брели по заснеженному лесу. Здесь не было протоптанных тропинок, деревья тяжело нависали над всадниками. Хорошо уже, что сдержали ветер, швырявший поземку в открытом поле.

— Будь оно проклято! — высоким голосом выкрикнул передний из всадников и, отломав, стал грызть наледь, образовавшуюся на ветке после вчерашней оттепели. Остатками снега он растер лоб и затылок, холодные ручейки протекли за шиворот. Второй всадник едва успел удержать коня, чтобы тот не ткнулся мордой первому в спину.

— К лешему! Возвращаемся! — первый дернул поводья, раня удилами нежное нёбо вороной. — В Хатан!

— А как же Хозяева?

— К лешему Хозяев! Они помогут не больше, чем вы! Я хочу отомстить!

— Но храмовники…

— Что-о? — прошипел Имрир, поворачиваясь. — Хватит кормить меня посулами. Я здесь хозяин, и других не будет.

Шедд поднял глаза к запорошенным снегом вершинам:

— О боги!

Имрир бы пустил вороную в галоп, но измученный зверь едва способен был идти даже шагом. Да и снег был слишком глубок. Шедд трясся в седле, выжидая удобного случая заговорить.

— Послушайте, господин Консул, — наконец начал он.

— Я не Консул! Меня не посвящали в храме Предка.

Шедд пожал плечами:

— Наши лошади устали. Им не хватает еды.

— Купим в любой господе.

— Вас узнают.

— Кто? Кто меня узнает? — крикнул парень с отчаяньем. — Кому я нужен, кроме горстки спятивших храмовников, желающих возвыситься?

Для мороза язык у него чересчур ловко работает, сплюнул Шедд.