Они уже согласны заплатить

любой ценой (и жизнью бы рискнули!),

чтобы не дать порвать, чтоб сохранить

волшебную невидимую нить,

которую меж ними протянули.

Хатан Великий. Это золотые колокола в арочных переходах, кружево листвы и розовые мостовые, и черный лес колонн храма Предка. Колонны, ступени, витражные окна, могучий купол, похожий на шлем древнего воина, каскад статуй, уходящий в серое небо. Чувство древнего мира, древнего леса, давящего, неотсюдного. Этот храм был бы хорош в Кариане, где пьяно от солнца, где столько солнца, что оно бы пронизало насквозь сумрачные галереи, убивая в них древний ужас и затмив тусклый свет решетчатых кубических фонарей; но здесь, в срединном Хатане, храм Щита почти что так же неуместен и страшен, как в эркунских пределах, откуда вышли его жрецы. Площадь казалась тесной рядом с его громадой, и кружилась запрокинутая голова. Имрир вышел сюда случайно, следуя прихотливому переплетению улиц: Прачек, Гобеленщиков, Медников… Он постигал Хатан как могучую книгу, данную ему во владение на этот свободный день. Первый свободный за череду дней, текущую стремительным потоком от зимы к дождливой весне и сухому знойному лету. Снег сменился певучими весенними ручьями, звоном капелей, травой, пробившейся среди серых камней. Время то медлило, то гнало вскачь, и за своими многочисленными обязанностями Имрир не успевал следить за его течением. А сегодня очнулся вдруг, как сонный человек, выброшенный на островок посреди бурной реки и внезапно ощутивший под ногами твердую землю. А его все еще продолжает качать, как на волне.

Имрир потряс кошельком с монетами. Жалованье за три месяца. Кольцо щедро платит своим мечникам. Можно выпить за здоровье командиров, испробовать карианских лакомств, повеселиться с девчонками… Но сначала он зажжет огонь под Щитом. Предок — покровитель воинов и защитник. Молодому мечнику пригодится покровительство. Имрир мечтательно улыбнулся.