Имрир учтиво поклонился.

— Ты уедешь немедленно.

— Да, Хозяйка.

Он понял, что она сейчас возьмется трясти его.

— Ты защищал меня.

— Тогда… объяви об этом. Во всеуслышание.

Хель покраснела и вскинула голову.

— Я не хочу, чтобы тебя убили. Отравили тайком. Да у них много способов…

— Ты сама веришь в это… Хозяйка?

— Мальчик мой, — она потянулась ладонью к его щеке. Имрир отпрянул.

— Я… поеду.

Она облегченно вздохнула. Имрир подумал, что мешает ей. Мэю. И высокой политике. Зачем Верховной свары с жрецами… Покой стоит паренька-мечника. Он уедет. Он сделает все, как она просит.

— У тебя есть пол дня.

— Да, Хозяйка.

— Выходи из города пешим. Без гербов.

— Да, Хозяйка.

— Матэ будет ждать тебя с лошадьми.

Вот и все. Кончено.

Имрир поклонился и вышел из покоя. Все поплыло перед глазами. Он ухватился за занавеску. Головокружение прошло столь же внезапно, как и началось. Что бы там ни было, он выполнит свое обещание.

— Долго же я тебя ждал!

Молодой воин приблизился, ведя в поводу двух коней, гордо неся на могучем теле доспех из черепитчатых тусклых пластин прочного харарского железа; панцирь едва не лопался на широких плечах. Серые глаза смеялись. Это был младший брат Гэльда Эрнарского, теперь уже взрослый. "Однако вымахал, братец!" — любил повторять Гэльд, глядя на Матэ едва не снизу вверх. Имрир вспомнил Гэльда и поморщился: как и многие простолюдины, он не любил верховного командующего. Но на Матэ эта неприязнь не распространялась. Они сталкивались в казармах и, по крайней мере, знали друг друга в лицо.

— Этот рыжий — ядовитая тварь, — ухмыльнулся Матэ. — Зато быстрее его только Гнедой Хозяйки. Она как-то сменяла его на сокола. Так прибежал. Оставил сокольничьего с носом.

Имрир почти механически кивнул.