— Я не для того закрывала город, чтобы нарушать собственные приказы.

Лонк, когда-то прислужник ее отца, а теперь хатанский бургомистр, ожесточенно поскреб рыжую бороду:

— Упрямая дурочка. Думаешь, мы не справимся?

Хозяйка отвернулась к окну.

— Хотела бы я знать… — пробормотала она, упираясь лбом в стекло. — Хотела бы я знать, откуда пошла зараза.

— Завезли купцы, — хмыкнул Саент. — Предосенний торг…

Она задумчиво посмотрела на старого друга. Неужели наместничество в болотном Бивресте так затемняет разум? И все же среди всего плохого — хорошо, что он приехал. Саент — человек надежный.

— Объяснение для дураков. Я говорила с соглядатаями. Купцы приехали седьмицу тому, все здоровые.

— Подъезжали еще…

— Здоровее нас с вами.

(Собеседники Хели были, скромно сказать, не маленькие.) Лонк хмыкнул.

— А ведь ты права, Хозяйка, — помрачнел Саент. — Я расспрашивал тоже.

Он хлопнул тяжелой ладонью по столу. Над фолиантами взвилось облачко пыли.

— Поветрие началось в казармах.

— Надо проверить девиц из Веселой Слободы.

— Надо вызвать войска из пригородов.

— Нет.

— Тогда мы скоро останемся без армии.

— Народ рвется из города. До открытого бунта пока не дошло…

— Ночью выловили троих.

— Солдаты валятся с ног.

— Укоротите стражи.

Хель села, отодвинув тяжелый стул, положила голову на скрещенные ладони.

— В городе хлеба на три дня.

— Откройте амбары. Выдавайте даром, но поровну.

— И все же, Хель, — Саент положил ей руку на плечо. — Уезжай. Двуречье не выстоит без тебя.

— Да обойдется без меня Двуречье!

Она подняла на Саента усталые карие глаза:

— Говорят, женщины заболевают реже.

— Увезем тебя силой.

— Попробуйте.