Драпировка качнулась от внезапного сквозняка. Два стражника в бахтерцах швырнули на пол комок лохмотьев — то, что было некогда человеком. Тот с усилием вскинул залитое кровью лицо.

— Кто это?!

В ответ один из стражников выставил на пол шкатулку:

— Он рассыпал в Кузнечной слободе это.

Саент оказался быстрее, подхватил шкатулку очажными щипцами и швырнул в огонь.

— Крикните сменщиков и — в баню! Ни с кем не говорить, ни до чего не дотрагиваться; одежду и латы в огонь.

— А как…

Саент зашипел так, что испуганный латник отскочил.

— Лонк, огня! — Хель тоже догадалась, в чем дело. — Прокали пол по их следу и отправь лекарок в предместье. И десяток воинов. Пусть запечатают колодцы. Кто ты?!

Человек сплюнул кровавый сгусток.

— Храмовник, — пробормотал Саент. — Слуга Щита. Так вот откуда у морны ноги растут. Что скажешь?

Служитель Предка молчал.

— Тебя будут пытать.

— Пусть.

— Ты знаешь, как остановить заразу.

— Мне все равно.

— Да-а… — протянула Хель. — Вы искусны в предохранении от болезней. Саент, воинов в Храм. Не выпускать никого.

Храмовник вдруг вскочил, метнулся к Хели и схватил ее за руки.

— Будь проклята, ведьма! Тень Щита на тебе!

Хель с усилием стряхнула его руки. На храмовника медведем воссел вернувшийся Лонк. Тот брызгал слюной, бился:

— Я сдохну, но утащу тебя с собой!! Тебя, ведьма! И тебя! Всех! Как я вас ненавижу…

Саент пнул носком сапога бездыханное тело:

— В обмороке… Раздевайся, Хозяйка. Все в огонь.

Кинул на каменный пол в середине покоя все дрова. Недовольный. прибавил, разбив о край стола, несколько стульев, швырнул в общую кучу груду бумаг, поджег от очага. И вместе с Хелью и Лонком вошел в огненное кольцо.

Храмовник от жара очнулся, стал извиваться и стонать, Саент оглушил его снова.