— Аналогично, — поддакнул Мигель. Он откатил кресло в сторону и установил рентгеновский аппарат. — У нас трудно найти человека, который бы благосклонно относился к мистеру Эйбилу. Я слышал — тому есть причины.

— Знаю, — неохотно признала Китти, поморщившись, когда доктор неосторожно повернул ее ногу. — Но он остановился, чтобы помочь мне, тогда как мог бы проехать мимо. По-моему, это что-нибудь да значит. Если бы не он, я, может, до сих пор сидела бы на обочине.

Она и сама толком не смогла бы объяснить, зачем защищает этого человека. Как и все прочие обитатели Сан-Марио, она свято верила, что Эйбил преступник, скрывающийся от американского правосудия по эту сторону мексиканской границы.

Странным прежде всего было то обстоятельство, что мужчина, которому за тридцать, без определенных занятий и видимых источников дохода, казалось, вовсе не испытывает материальных затруднений. Насколько она знала, он нигде не работал с тех самых пор, как появился в Сан-Марио; не похож он был и на вольного художника.

Другой странностью было то, что он держался особняком, сознательно не общаясь с жителями американской колонии. Попытки наиболее общительных членов навести мосты натолкнулись на столь откровенное неприятие, что этого парня раз и навсегда оставили в покое.

Однако Джефф не был отшельником. Время от времени к нему домой в самое неурочное время заходили какие-то странные люди. Китти сама случайно видела этих типов, когда оказывалась по делам в той части города. По их заговорщическому виду она сделала вывод, что на уме у тех не может быть ничего хорошего.

Точно такие же подозрения возникли у нее через четыре месяца после свадьбы в отношении собственного мужа и его дружков. И было это незадолго до того, как его подстрелили прямо перед…

Конечно, несмотря на явно нарочитую грубость, Джеффри был по-своему привлекателен — высокий и статный. И ее тронули его доброта и отзывчивость. Но она не настолько простодушна, чтобы из-за приятной внешности и мелкого проявления благородства потерять голову.