Полин громко рассмеялась. Девушки внесли вещи в дом. Полин была потрясена огромной кухней, сверкающей хромом и белизной.

— Она больше похожа на лабораторию, чем на кухню, — мрачно пробурчала Хейзл. — И все бытовые приборы похожи друг на друга. Вчера я перепутала плиту со стиральной машиной и попыталась постирать в ней блузку.

— Вот чудо-юдо, — пожурила Полин подругу. — Знаешь, если ты при всей этой технике не научишься готовить, то так и умрешь невеждой.

Полин преподавала домоводство в той же школе, где Хейзл вела уроки живописи. В свободное время Полин трудилась над поваренной книгой, которая, по ее словам, обещала стать бестселлером. Предполагалось, что Хейзл проиллюстрирует шедевр подруги, но неожиданно обнаружилось, что она даже не может отличить соус «бешамель» от рисового пудинга. Попытки Полин заполнить пробелы в ее образовании закончились неудачей.

— Пока существует тостер, я могу не беспокоиться. — Хейзл беззаботно рассмеялась, и Полин буквально передернуло от такого кощунства. — Разумеется, при условии, что я смогу отличить его от пульта сигнализации в этом доме.

— Это что — от грабителей? — удивилась Полин. — Дом, наверное, богатый.

— Да нет, — Хейзл махнула рукой, — у Суортсов лишь немного антикварной мебели да пара приличных картин. Сигнализация, думаю, в основном установлена из-за района, тут живет много богачей. Видела парочку, с которой я схлестнулась? То-то и оно. Здесь есть даже миллионер, он живет в соседнем доме.

— Может, на улице это был он?

— Не думаю. Миллионер — старый и замкнутый.

Полин была заметно разочарована.

— Тот вел себя, как Наполеон, но он, конечно, не стар.

— И его вряд ли назовешь замкнутым — с такой-то блондинкой под боком! — с иронией добавила Хейзл.

— А она действительно хороша, — заметила Полин, комплексовавшая из-за своего невысокого роста и непослушных кудрей.

Вскипел чайник, и Хейзл поставила на стол кружки.