— Разве мне дашь столько лет? Отвечай! — потребовала она.

— Нет, — не кривя душой, ответила Конни и отрицательно покачала головой. — Тебе столько не дашь.

На гладкой шелковистой коже, покрытой персиковым тоном, не было не единой морщинки — если не считать тонких ниточек, заштрихованных карандашом, возле глаз и в уголках изящно очерченных губ. Никакого намека на двойной подбородок и подтяжку. Густые волнистые волосы цвета шерсти породистого ирландского сеттера.

Зеленые глаза встретились с темно-голубыми.

— Но тебе не дашь и двадцати семи, — безжалостно закончила Конни. — Нельзя прятать голову в песок, Мэгги. Сколько можно цепляться за молодость! Будет гораздо умнее, если ты проявишь дальновидность. Сделай правильный вывод из этого неприятного урока. Соверши плавный переход от амплуа молодой блестящей женщины к амплуа зрелой и не менее блестящей женщины. Послушайся Барта, он прав, как всегда бывает прав, когда дело идет о твоей карьере. Ты сможешь сыграть прорву замечательных ролей и покажешь себя, как этим чертовым продюсерам и не снилось. У тебя просто безграничный горизонт. Будет, где разгуляться. Не то что в ролях девчонок, где тебе не на чем блеснуть, даже когда играешь коварную сучонку. Ты сама всегда твердила, что боишься типовых ролей. А если — заметь, это только предположение! — если ты примелькалась в этих шаблонных ролях, всем приелась, и теперь вот их потянуло на свежачок?

Мэгги нахмурилась, но тут же вспомнила о морщинах, и лоб ее разгладился.

— Подумай хорошенько, — посоветовала Конни, возвращаясь к осколкам. — И не сердись на Барта. Он желает тебе добра. И всегда дает точную наводку. Вспомни, сколько раз ты с разлету отказывалась от ролей, которые он для тебя устраивал, а потом оказывалось, что тебе за них премии дают! Посчитай-ка, сколько призов он тебе обеспечил!

Мэгги отвернулась от зеркала.

— А сколько хамства я от него натерпелась!