— Он Овен, — значительно сказала Конни, — а ты Скорпион. Противоположные знаки. Поэтому и живете как кошка с собакой.

— Хочешь, чтобы я тебе свои шрамы показала? — вскинулась Мэгги.

— Благодарю, не надо, у меня и своих достаточно. Заработала, вас разнимая. — Конни поднялась, держа в руках мусорную корзинку с осколками. — В другой раз, если вздумаешь скандалить, делай это, пожалуйста, в словесной форме. Мне надоело подбирать за тобой куски битого стекла.

Оставшись одна, Мэгги сбросила салатовые замшевые туфли на высоком каблуке и, заметив за стеклянной дверцей бара-холодильника недопитую бутылку шампанского, налила себе бокал, осушила и налила еще.

Потом залезла с ногами на мягкий диван. Ладно, черт с ней, с Клодией Альбиони, наплевать и забыть! Но все же роль Джудит Кейн написана точно для нее, Мэгги Кендал. Никто лучше ее не влезает в шкуру таких ощетинившихся всеми иголками стервочек, которых жизненные обстоятельства припирают к стенке. Ну что с того, что она переиграла их десятки? Разве не этого ждет от нее публика?

Тут бесстрастный внутренний голос напомнил ей о двух последних провалах. Да, две последние роли никак не назовешь творческой удачей. Если уж начистоту, это был оглушительный провал. И его отголоски, безусловно, долетели до ушей Калли Бахмана. Он просчитывает кассовые прибыли до последнего пенни, и сколько ни вешай ему лапшу на уши, никуда не денешься: «Высокая ставка» и «Газетная колонка!» не окупили расходов. А в шоу-бизнесе, где тебя оценивают с точки зрения твоего последнего успеха или провала, это катастрофа.

Но провалы случаются и у других знаменитостей! И Джек Николсон сел в лужу с фильмом «Два Джейка», и Уоррен Битти с «Иштар», да и с «Диком Трейси», не говоря уж о «Красных». Да что там — у Сталлоне, кроме фильмов о Рокки или Рэмбо, почти сплошь неудачи! А у меня — впервые за целых двадцать три года два некассовых фильма. Ничего страшного, попыталась убедить себя Мэгги, что было, то прошло, надо забыть о неудаче и все начать сначала.