– Не везет мне с экономками. Как долго вы предполагаете пробыть у нас? – напрямик спросил он.

– Не знаю, – ответила Лиана.

– Вы нравитесь Саймону…

– Я знаю – с досадой воскликнула она. – Он мне тоже нравится, но я не хочу быть экономкой.

– А что вы хотите делать?

– Не знаю! Но и болтаться без дела не могу! – воскликнула она в отчаянии. – Мне надо разобраться в себе.

– Тогда попробуйте взглянуть на все с другой точки зрения, – посоветовал Джед. – Может, нам удастся достичь компромисса. Вы поняли, чем я занимаюсь в последнее время?

– Не очень, но…

– Нет, потому что я ничего вам не сказал, – решительно заявил он, – не посвятил в свои проблемы. Прошу прощенья. – Он задумчиво прикусил губу, посмотрел на нее отсутствующим взглядом. – Буду краток, – продолжал он после минутной паузы. – По специальности я инженер. Вернее, был инженером. Строил мосты, дамбы и тому подобное. Мне нравится моя профессия. Этому меня учили. У моего отца был машиностроительный завод, доставшийся ему в наследство от деда, который создал его, можно сказать, своими руками. Отец надеялся, что когда-нибудь я буду там работать, а со временем возьму на себя руководство, продолжу семейную традицию. Я отказался наотрез. Мне хотелось другого. Я мечтал путешествовать, строить, оставлять память по себе, а не по деду, которого не знал, или отцу, которого не любил. Полгода назад у него случился сердечный приступ, и он умер. Своей смертью он добился того, чего не мог сделать при жизни.

На него работала масса людей. Все они боялись за свою работу, за свое будущее и видели во мне естественного преемника покойного владельца предприятия. Человека, который решит за них их проблемы. Мне не хватило мужества отказаться. Вот так, против своей воли, я согласился пойти им навстречу и обещал сделать все, что в моих силах. Просматривая бухгалтерские книги, счета, накладные, я обнаружил, что документация находится в страшном беспорядке. В руководстве были некомпетентные люди – частично из-за упорного нежелания моего отца модернизировать завод – а ведь сейчас двадцатый век! – частично из-за его уверенности в собственной непогрешимости.