– Хочешь блинов? – предложила Лиана.

Саймон изумленно воззрился на нее и широко улыбнулся.

– Хочу! – Он вскочил на ноги и кубарем скатился вниз по лестнице, прежде чем она успела подняться.

Довольная собой, Лиана последовала за ним. Какая жалость, что мировые проблемы нельзя решить с помощью такого простого средства, как блины!

В кухне она нашла необходимые продукты – за что, несомненно, следует благодарить Мэри, которая, видимо, постоянно пополняет запасы, – а также две небольшие сковородки, и в четыре руки они с Саймоном энергично взялись за дело. Напекли целую гору блинов и, спустившись в гостиную, принялись с аппетитом уплетать плоды своего труда. Когда Джед в сопровождении секретарши появился на пороге, Лиана и Саймон сидели рядышком, перемазанные сахаром и маслом и очень довольные собой. Джед остановился как вкопанный, словно не поверил собственным глазам.

– А где моя порция? – наконец спросил он, переводя взгляд с их смеющихся физиономий на пустые тарелки.

– В миске еще осталось тесто, – сообщил Саймон, улыбаясь до ушей.

– Вот спасибо, – сказал отец, заражаясь их веселым настроением, и повернулся к Хедер. – Хотите блинов?

– Нет, ну что вы! – возразила та. – Я их с детства не ем.

– Правда? – удивился Джед и, уловив в тоне девушки желание выставить Лиану и Саймона в неблагоприятном свете, лицемерно посочувствовал: – Бедняжка, мне вас очень жаль. Вы, конечно, уже познакомились с Лианой? – добавил он.

– Да. Привет, Лиана, – пропела Хедер с напускной любезностью и снисходительно улыбнулась.

– Доброе утро, Хедер.

Лиану так и подмывало надерзить секретарше: то ли оттого, что она еще не оправилась от шока, вызванного телепередачей, то ли оттого, что не испытывала симпатии к Хедер, а главное – не знала, какие чувства питает к этой девице Джед. По-человечески Хедер можно понять: она недовольна появлением другой женщины в орбите ее обожаемого начальника, но зачем же вести себя так, словно Лиана просто шофер и потому не заслуживает внимания? Джед не делал между ними различий, Хедер это видела и злилась еще больше. Его ровное отношение к обеим только подливало масла в огонь, превращая взаимную неприязнь в откровенную ненависть.