Рейн так потрясло его признание, что несколько секунд она не могла обрести голос.

— Это у вас юмор такой? — наконец, спросила Рейн.

— Я не шучу. — Он наблюдал за Рейн своими поразительными загадочными глазами. — Эта способность проявилась в полную силу, когда мне было лет девятнадцать. Все ждали, что я стану «пара-охотником», как большинство мужчин в нашей семье.

— Что значит «пара-охотником»?

— Это разновидность психического таланта, возникшая когда-то у человека, как природная способность к охоте. У охотников сверхъестественные рефлексы и способность улавливать психические следы, оставленные насилием. Вдобавок, они могут хорошо видеть в темноте.

Рейн досадливо сморщила нос:

— И на кого же они любят охотиться? На слонов? Лосей? На дичь?

Зак улыбнулся.

— Возможно, так было в древности, когда способность охотиться на больших животных имела жизненно важное значение. В наше время они предпочитают охотиться на себе подобных. Большей частью из спортивного интереса, полагаю.

От шока ее передернуло:

— Они охотятся на людей?

— Да успокойтесь вы. Большинство охотников, которые мне известны, работают в правоохранительных органах. — Секунду он молчал. — Хотя должен признать, некоторые пошли по кривой дорожке. Но, насколько знаю, в семье Джонсов таковых не имеется.

— Понимаю. — Она посмотрела на дверь, прикидывая, успеет ли до нее добежать.

— Расслабьтесь, — успокоил Зак. — Я же только что сказал, что я не охотник.