Внутри ее все похолодело, но Рейн постаралась удержать на лице выражение вежливого любопытства:

— Не значит ли это, что я окончу свои дни в лечебнице, как тетя?

— Конечно, нет. — В словах его звучала абсолютная убежденность.

Рейн задержала дыхание, боясь поверить:

— Почему они так уверены в этом?

— Статистика утверждает, что психологические проблемы, связанные со сверхчувствительностью, проявляются рано, обычно в то время, когда талант только начинает проявляться. Годам к восемнадцати-девятнадцати. Если бы вам было суждено оказаться под психиатрическим наблюдением или лечиться сильными лекарствами из-за своих способностей яснослышания, сейчас бы вы уже это знали.

— Но у тети Веллы не возникало проблем до тридцати двух лет. Мне сейчас столько же.

— Не стану вас обманывать, никто не знает, почему ваша тетя попала в лечебницу. Но очень не похоже, что это имело отношение к ее таланту. Она прекрасно с ним управлялась до тридцати лет.

— Но вы утверждаете, что ваши аналитики удивлялись, почему меня не посадили в сумасшедший дом?

— Психометрия яснослышания, особенно десятого уровня, один из самых трудных талантов, с которыми имеют дело, поскольку ощущения очень сильно выбивают из колеи. Без внешнего обучения по приобретению навыков, легко поверить, что вы сходите с ума. Люди вокруг вас обычно немедленно приходят к этому заключению и отсылают вас к докторам. И вы кончаете либо накачиванием лекарств, либо лечебницей. Будто сами накликали беду.

Рейн так крепко схватилась за подлокотники, что ногти впились в обивку.

— У меня все происходит так, словно какой-то незнакомец вторгается в мой разум. Ужасно глубоко и так неприятно. И все это заставляет меня чувствовать себя… оскверненной.

— Поверьте мне, пойманные мною мимолетные образы, что ощущает незнакомец, когда втыкает в чью-нибудь грудь нож, настолько же неприятны. Словно я сам убиваю. А уж что впоследствии я чувствую…