Зак резко оборвал себя.

Рейн почувствовала, что он не ожидал такой откровенности от себя по отношению к ней, и поняла, что он не хочет ничего добавлять к сказанному.

Затем он явно сознательно похлопал кончиками пальцев друг о друга. Потом еще раз. И еще.

— Я ощущаю себя грязным, — тихо сказал вдруг Зак. — Будто тьма в душе убийцы просочилась в меня.

Рейн пытливо взглянула в его лицо.

— То же самое происходит со мной.

Его рот изогнулся в странной, потрясенной улыбке.

— Я никому прежде не признавался в этом. Я имею в виду то, что тьма убийцы проникает в меня.

— Я тоже. — Рейн глубоко вздохнула. — Всегда предполагала, что глупо говорить народу, что боюсь, как бы часть этой темной энергии преступников и убийц не осела во мне. Я не хотела беспокоить близких мне людей, и это уж явно не могло служить темой для разговоров на вечеринке с коктейлями.

— Вот потому-то я тоже молчу об этом.

Делимся секретами, подумала она. Полнейшая интимность ситуации была просто неописуемой. Как она могла вести такие разговоры с человеком, с которым только что познакомилась? Куда это заведет? Возможно туда, куда она и хотела?

— Слышать голоса довольно неприятно, — произнесла Рейн. — А уж каково это — видеть образы, я не могу даже представить.

— На что похожи голоса? — с искренним любопытством спросил Зак.

— На шепоты, — медленно произнесла она, подыскивая слова. — Но не похоже ни на настоящие шепоты, ни на реальные голоса. Разум мой понимает разницу, но сама я не могу объяснить.

Зак кивнул. В глазах его отразилось глубокое понимание.

— Словно я стою в одном измерении и существует тонкая завеса между мной и другим измерением, — попыталась объяснить Рейн. — Кто-то по другую сторону завесы говорит. Если я сосредоточу внимание, то могу уловить отдельные слова. Но я не слышу голоса, по крайней мере, не отчетливо. Я их чувствую.