Во всяком случае, сейчас он ведет себя прекрасно. Впрочем, именно это и тревожит — нельзя терять бдительности, не стоит привыкать к этому особенному обращению, ведь открытая ссора между ним и ее отцом все же должна произойти. А кроме того, чем бы ни кончились эти выяснения отношений, Стив, в конце концов, уедет отсюда. Нет, не надо поддаваться обаянию этого нахала!

Они вместе приготовили ужин, вместе поужинали за деревянным кухонным столом, а потом сидели, расслабившись после трудного дня, попивая кофе. Стив добавил молока в свою чашку и посмотрел на собеседницу.

— Ты скучаешь по сцене?

— Иногда, — ответила она, удивленная тем, что он знает о несчастном случае и ее уходе со сцены. Должно быть, прочитал в газетах.

— Видимо, действительно очень тяжело, когда обстоятельства, не от тебя зависящие, заставляют поставить крест на твоей карьере?

Лана замешкалась с ответом. После смерти матери она никому не открывала своих чувств. Разве что полунамеком подруге Софи. Отец был охвачен собственным горем и какое ему дело до проблем дочери. А с кем еще поделиться своими горестями! Врачи проявляли профессиональную заботу, но раны-то зажили, а карьера тем не менее закончилась. Невыносимо даже думать об этом, а тем более обсуждать с посторонними людьми. Вместе с осознанием потери пришло чувство смирения.

Теперь в ней зародилось новое чувство — надежда. Надежда на возможность вернуться на сцену, продолжить карьеру. Однако не стоило слишком рассчитывать на это, чтобы не искушать судьбу.

— Я бы не хотела повторить тот период своей жизни, — ответила наконец Лана, вложив в голос несколько больше раздражения, чем хотелось бы. Но на что ни пойдешь, лишь бы предотвратить дальнейшие расспросы…

Однако Стива не так-то просто остановить.

— Ты всегда хотела быть балериной?

— Всегда. Просто даже не помню такого времени в своей жизни, чтобы я не любила балет.