— Балетный мир тоже отнесся к тебе благосклонно. Ты была знаменита.

— Мне бы не хотелось продолжать этот разговор.

— А я хочу для себя уяснить то, что меня когда-то поразило. Почему ты уехала из Парижа? Почему оставила предыдущую труппу?

— Для танцоров вполне нормально менять коллективы, — ответила Лана, но по существу ушла от конкретного ответа. Его настойчивость смущала. Не хотелось давать Стиву лишний повод осуждать отца. Потому что правда заключалась в том, что все переезды делались из-за Уильяма, ради Уильяма. Как, впрочем, все в семье делалось для него.

Отец подолгу не задерживался на одном месте, особенно в последнее время. Почему? Трудно сказать. Возможно, из-за того, что, как ему казалось, его музыкальная карьера начала подходить к концу. А поскольку для Уильяма Тэннера было особенно важно, чтобы семья держалась вместе, когда грозил новый переезд, Лана подыскивала новое место работы, новую труппу. Преданная дочь уступала страсти отца к необычного рода путешествиям.

— Но, согласись, прыгать с одного места на другое — не лучшая стратегия для успешной карьеры. Разве ты ехала в Париж не для того, чтобы прочно устроиться на новом месте? Ведь несчастный случай произошел именно тогда, не так ли?

Какое-то время Лана изучающе смотрела на дотошного исследователя ее жизни. Осведомленность собеседника немного превышала ту сумму фактов, которую обнародовали газеты.

— Откуда такая информированность о моей злосчастной судьбе? — Лана Тэннер никогда не была настолько уж известной, чтобы широкая публика знала все зигзаги ее карьеры. — Похоже, ты наводил обо мне справки.

— Не о тебе, а о твоем отце. Вообще-то, в процессе поисков я составил приличное досье и на его дочь. — Стив встал, снова наполнил чашку и опустился на стул. — Давай постараемся уяснить главное: я не позволю, чтобы Тэннер разбил сердце моей матери, мотая ее по всему свету. Она домашний человек и долгие годы стремилась иметь собственный дом. Теперь, когда я получил возможность осуществить ее мечту, никто и ничто не должно помешать ее выстраданному счастью. И уж, конечно, не такой жених, с цыганской склонностью к перемене мест. Уильяму Тэннеру придется начать новую жизнь. Я ясно выразился?