Но тем не менее, если говорить честно, этот человек ей нравился. Когда Филипп был в настроении, он умел очаровывать. Легкий, веселый, приятный в общении. Но любить? Нет, любить, всерьез отвечать на его чувства — это невозможно. Лана никогда и помыслить не могла, что их может связывать нечто большее, нежели просто симпатия.

Филипп неистовствовал. После того как она дала ему ясно понять, что не желает с ним близости, он не находил себе места. Как так, ему, окруженному поклонницами, ему, звезде национального балета, отказывают во взаимности!

— Не любишь? — говорил он. — Ты просто не знаешь, что такое любить! Иди ко мне, ты почувствуешь мою страсть и не сможешь не ответить тем же. А любовь придет…

— Нет, — отвечала она. — Не от страсти к любви, а от любви к страсти — вот нормальное развитие чувств.

— Глупости! — возражал он, в нервозности сжимая кулаки. — Дитя прошлого века! Моралистка! Кого ты хочешь удивить своими высокими принципами? Меня? Считай, что уже удивила. А теперь расслабься. Иди ко мне, не мучай ни меня, ни себя.

— Нет, — отвечала она. — Если бы были с моей стороны мучения, то не состоялся бы наш с тобой разговор. Для меня секс — это вершина любви. А для тебя — просто минутное удовольствие, не больше.

Да, Филипп никогда не понимал «ее старомодных викторианских взглядов», как он это называл. Во время последнего их уик-энда в Пайктоне он всячески пытался расположить ее к себе: был внимателен и необычайно терпелив. Видимо, надеялся на то, что станет-таки объектом ее любви. И вот снова уик-энд. И снова, значит, предстоит защищаться от его домогательств. Может быть, даже к лучшему, что Стив будет с ней? Но как же смеется над ней судьба: предоставлен выбор между нелюбимым и невыносимым. Второй на данном этапе предпочтительней.