— Приходилось слышать об этом. Как-то дали одному мальчишке год, чтобы у того выросли волосы на лобке, и на очередной день рождения потащили в публичный дом. С бедняги сто потов сошло, но у него даже не встал, однако он уговорил дамочку соврать его папаше и отправился домой, хвастаясь направо и налево.

— Ты тоже прошел через это? — спросила она меня.

— Сладкая моя, к двадцати я был уже прожженным профи.

— А в двенадцать?

— Тогда — просто любителем с большим стажем, — сказал я. — Хантер хорошо с тобой обращался?

— Просто сказка. Наверное, стоит переквалифицироваться на старичков. — Она снова откусила от бутерброда и села напротив меня. Полотенце соскочило, но Шарман не успела вовремя подхватить его. Обмотавшись заново, она развалилась в кресле и вытянула свои стройные ножки на стеклянной крышке сервировочного столика.

— Может, скрестишь ноги? — сказал я.

— Угу... — Она прикончила бутерброд и облизала пальчики. — Я тебя смущаю?

— Нет, но ты меня заводишь, а я и так устал.

— Марсия до сих пор в себя прийти не может. Тебе понравилась моя подружка?

— Хорошая малышка.

— Она сдвинутая. Сидела на ЛСД, пока я не стащила ее. До сих пор сказывается. Но теперь она встречается только с нужными людьми. Ей кажется, что ты из ряда вон. Что ты с ней сделал?

— Ей нужна любовь. Кстати, собираюсь отправить ее завтра к одному моему старинному приятелю. Получит работу.

— Она мне сказала. Сто пятьдесят в неделю за письмо под диктовку. Губишь карьеру хорошей профессионалке.

— Весьма сожалею.

— А я нет. Знаешь, она ведь закончила Пемброук. Что до меня, так я еле дотянула до конца курса в школе Святого Эразма в Бруклине. Хотела бы я, чтобы и мне кто-нибудь так же помог.

— Да ладно тебе, Шарман, тебя же все устраивает!

— Это только потому, что я нимфоманка. Я знаю только еще двух девчонок, которые кончают, когда трахаются с парнем за деньги. Наверное, я суперпрофессионалка. Кстати, как ты меня нашел?