К тому времени как слуга открыл дверь и поднялся наверх доложить хозяйке дома, что ее хочет видеть шериф Франклин, Джулия и Майлс успели выйти из своих спален и остановиться на верхней площадке изогнутой лестницы. Поеживаясь от дурного предчувствия, они ждали появления матери. Выйдя из комнаты, она мимоходом велела им вернуться к себе, но они не послушались. Шериф Франклин ждал у подножия лестницы и смущенно мял в руках свою широкополую шляпу. Вода струйками стекала с его насквозь промокшей одежды на отполированный до блеска дубовый пол.

Дрожащим голосом мать спросила, чему обязана столь неожиданным визитом среди ночи, в разгар грозы, и в ответ Джулия и Майлс услышали весть о смерти отца. Мать протестующим голосом перебивала шерифа, не в силах поверить ему. Выяснилось, что глава семьи погиб по пути из города – кто-то хладнокровно застрелил его, выбив из седла.

Внезапно в доме началась суматоха, мать упала в обморок, а Джулия и Майлс разразились рыданиями. Только гораздо позднее Джулии удалось собрать воедино разрозненные подробности истории, полностью известной лишь ей одной.

Шериф и соседи-плантаторы никак не могли понять, почему в тот вечер в портовой таверне Найджел Кэрриган поссорился со своим шурином. Все вокруг недоумевали, слыша, как Найджел грозился убить его. А когда Найджел исчез в ночь смерти Джерома Маршалла, отца Джулии, все заподозрили, что убийцей был именно он.

С тех пор о Найджеле никто не слышал.

Джулия знала о причинах странной ссоры. Эту мучительную тайну ей тоже предстояло хранить в одиночку.

Она ничуть не удивилась, когда ее мать, оправившись от первого потрясения, попыталась направить жизнь в прежнее русло и стала собственноручно управлять плантацией. Но по ночам она плакала, уткнувшись в подушку, и Джулия мучилась, слыша эти глухие рыдания.