По правде сказать, Аззи больше занимала другая сцена: со своего места он мог прекрасно видеть, как актрисы, игравшие роли невесток Ноя, переодевались перед выходом на сцену. Публика, сидевшая в партере, хохотавшая над глупейшими ужимками актеров и ковырявшая в зубах грязными пальцами, слегка раздражала его, равно как и наивная пьеса «Ной», которую он смотрел. Воспитанный на высокой греческой трагедии, Аззи не любил пьес, в конце которых зрителю обязательно преподносилась мораль.

А действие на сцене разворачивалось. Ной все-таки затащил свою семью в ковчег. Начался ливень. Ввиду полного отсутствия сценической техники дождь изображал мальчик-прислужник, взобравшийся на высокую лестницу с большой лейкой и ливший из нее воду на сцену, крича при этом: «Потоп начался! Потоп начался!» Как и вся пьеса, этот сценический прием был жалкой пародией на Всемирный Потоп, когда сорок дней и сорок ночей бушевал свирепый ураган и волны носили Ковчег – маленький островок жизни – по бескрайней водной пустыне.

Во время короткой паузы Аззи обернулся к своему соседу по ложе – прилично одетому мужчине средних лет:

– Итак, мораль ясна: слушайся Бога, и все у тебя пойдет как по маслу. Что за банальность! И как все это непохоже на то, чему мы волей-неволей становимся свидетелями в обычной жизни! Ведь согласитесь, реальная жизнь намного сложнее, и события в ней переплетаются столь причудливо, что, казалось бы, великие начинания в итоге кончаются ничем, а самые незначительные происшествия приводят к драмам мирового масштаба. Короче, бытие и его тайна не укладываются в тесные рамки причин и следствий, как некогда сказал один мудрец.

– В том, что вы сказали, есть определенный смысл, – ответил сосед Аззи, – и сразу ясно, что вы человек неглупый и наблюдательный. Но заметьте, сударь, что пьесы подобного сорта и не претендуют на адекватное изображение действительности. Их цель – показать, как человеку следует вести себя в различных обстоятельствах.