Он столько всего пережил! А теперь еще и это. Его жена умерла полгода назад, а я даже не знала, что он женился. Братья беспокоятся за него. Они говорят, дела у него идут не так хорошо, как раньше, и он может потерять выгодный заказ. Конечно, любые потери ― ничто по сравнению с потерей жены, но мальчики не будут говорить об этом со мной. Они считают меня древней старухой и не хотят, чтобы я о чем-либо беспокоилась.

Дорогая, знаю, Майкл разбил твое сердце ― по крайней мере, так сказала твоя мама. Что еще хуже, ты лишилась своей милой маленькой галереи в Лондоне. Если хочешь вернуться домой, не могла бы ты немного помочь Пирсу с ребенком, пока он не разберется с этим заказом? Он ищет няню, но пока безуспешно…»

Шенни чувствовала, что Руби в отчаянии. Ее обожаемая Руби, всю жизнь помогавшая другим, теперь осталась не у дел. Приемные сыновья не разрешали ей вмешиваться в их жизнь. Она не могла помочь им и попросила племянницу сделать это.

Работать в доме своего так называемого кузена, присматривать за его ребенком? Жить на ферме на другом конце света? При других обстоятельствах Шенни бы только рассмеялась, получив это письмо.

Но речь шла о Пирсе Маклахлане.

Существовало три причины, по которым Шенни решила помочь ему.

Во-первых, сочувствие. Она помнила Пирса. Двадцать лет назад ему было пятнадцать, а ей почти десять. Шенни впервые увидела его на свадьбе дяди Эрика. Пирс выглядел тогда слишком тощим и высоким, его одежда была ему явно мала… А теперь он потерял жену.

Шенни не могла не признать, что двадцать лет назад считала Пирса… великолепным. Он был высоким, смуглым, таинственным пятнадцатилетним подростком. Возможно, ей все это просто казалось тогда, но он явно выделялся среди своих задиристых братьев. Итак, к сочувствию добавляем… вожделение? Ну да, конечно. Она уже большая девочка. Пирс может оказаться невысоким толстячком, так что ее мечтам не суждено сбыться.