— Чем вы освещали комнату?

— Керосиновой лампой. После ужина мать, у которой вечно что-то болело, улеглась и попросила меня достать ее бумаги из второго ящика комода. Она дала мне ключ. Я принес бумаги, и мы подсчитали сумму по накладным, так как подходил конец месяца.

— Что еще находилось в этом портфеле?

— Купчие, облигации ренты, акции — здоровенный пакет, тысяч на тридцать, а то и больше.

— Вы заходили в кладовку? Зажигали свечу?

— Нет… В полдесятого я положил обратно в ящик бумаги и ушел. Проходя через лавку, я выпил еще стаканчик. Если вам наболтают, будто это я прикончил старуху, не верьте, вранье это все. Вы лучше расспросите Юго.

К великому удивлению адвоката Марселя, Мегрэ не стал больше ни о чем его расспрашивать.

Что касается Ярко, или, как его здесь называли, Юго, поскольку он был родом из Югославии, то он был человек совсем иного сорта. Он попал в эти места после войны и осел здесь. Жил он один в доме по соседству с домом сестер Потрю и работал возчиком в лесу.

Как и Марсель, он был пьянчугой, но последнее время сестры Потрю не отпускали ему больше вина, так как он сильно им задолжал. Как-то раз Марселя даже попросили выставить Юго за дверь, и он при этом расквасил ему нос.

Сестры Потрю ненавидели Юго еще и потому, что когда-то сдали ему в аренду старую конюшню, стоящую в глубине двора, где Юго держал лошадей, но денег не платил. Сейчас он, верно, возил бревна в лесу.

Раздумывая обо всем этом, Мегрэ с бумагами в руках подошел к камину, где наутро после убийства был найден в куче золы здоровенный кухонный нож с обгоревшей ручкой. По-видимому, он и послужил орудием преступления, но огонь уничтожил отпечатки пальцев.

Зато на ящике комода и на кожаном портфеле оказалось множество отпечатков пальцев Марселя — и лишь его одного!

На подсвечнике, который стоял на столе, обнаружили следы пальцев только Амелии Потрю, не спускавшей с Мегрэ ледяного взгляда.