Судебно-медицинский эксперт утверждал, что ни один из внутренних органов у нее не затронут, а внезапную немоту объяснял нервным шоком. Так или иначе, за эти пять дней она не произнесла ни звука. Но, несмотря на свою неподвижность и стеснявшие ее повязки, она внимательно наблюдала за всем, что происходило вокруг нее. Теперь она не спускала глаз с Мегрэ.

Через три часа после того, как орлеанская прокуратура закончила расследование, был арестован тот, на кого указывали все улики как на убийцу. Это был Марсель, незаконный сын умершей. В возрасте двадцати трех лет Маргарита Потрю произвела на свет сына, которому было теперь тридцать девять лет. Одно время он, как утверждали все вокруг, служил доезжачим у герцога, потом стал дровосеком и жил на полуразвалившейся ферме в десяти километрах отсюда, около пруда Повешенного Волка.

Мегрэ навестил его в тюрьме. Это был человек грубый во всех отношениях; нередко он неделями не являлся к жене и пятерым детям, которых угощал в основном коло! ушками. Кроме того, он был пьяницей, да и придурковат немного.

Теперь, проникнувшись атмосферой, царившей в доме, Мегрэ захотел перечитать показания, которые дал Марсель о том вечере, когда было совершено убийство.

— Я приехал на велосипеде около семи вечера, когда старухи садились за стол. Я выпил стаканчик у стойки, потом вышел во двор, прирезал кролика и ободрал, а мать его зажарила. Тетка, по обыкновению, ворчала, она меня всегда терпеть не могла.

Местные жители утверждали, что Марсель действительно имел привычку так вот неожиданно заявляться к матери и тетке и закатывать себе пир; мать не смела ни в чем ему отказать, а тетка его побаивалась.

— Они снова поругались, когда я взял в лавке сыру и отрезал малость…

— Какое вино вы пили? — спросил Мегрэ.

— То, что стоит в лавке.