– Да пошла ты к черту! – взорвался Лео. – Как будто это все! А то, что ты будешь не одинокой? А то, что ты станешь полной хозяйкой в собственном доме? Она жертвует своей свободой! Какой свободой? Это ты называешь свободой? – Он махнул рукой в сторону дома. – Кем же ты меня считаешь, если думаешь, что я хоть в чем-то стесню тебя?

– Замужество – это так или иначе ограничение свободы… я уж не говорю о детях. Хотя ты, как я поняла, хочешь жениться не только ради этого.

– Здесь я с тобой согласен. – Лео в отчаянии всплеснул руками. – Что на тебя нашло, Тимма? Я предлагаю тебе то, что, как я надеялся, будет при-нято если не с жаром, то хоть с какой-то долей благодарности, а ты ведешь себя так, будто я тебя обидел!

Тимотия хотела было возразить, но закусила губу: именно так она себя и чувствовала! Она порывисто вздохнула и одарила его вялой улыбкой.

– Да, мне стоило бы тебя поблагодарить, но знаешь, я не могу отделаться от мысли, что за твоим предложением кроется что-то еще.

– Да, кроется! – выкрикнул Лео. – Кроме всего прочего, я должен подумать о Бабе.

Тимотия мгновение смотрела на него с недоумением и вдруг вспомнила:

– А-а, это твоя сестра.

– Ей уже пятнадцать, представляешь? Просто не верится!

– Это потому, что она живет не с тобой. Четыре года назад, когда умерла мать Лео, его отец отправил свою единственную дочь к младшему брату Герберту, у которого были две дочери примерно того же возраста, что и Барбара. Мистер Виттерал счел это наилучшим выходом. Лео очень переживал за сестренку.

– Ты хочешь привезти ее домой?

– Обязательно. Не могу же я допустить, чтобы ее вывели в свет дядя Герберт с женой. Он даже ради собственных дочерей в Лондон не поедет. Насколько я знаю, одну из них он собирается выдать за своего делового партнера. Если я не заберу Бабе домой, то в один прекрасный день мы узнаем, что она помолвлена с каким-нибудь выскочкой – торговцем углем.