– Но я не вижу особой срочности. Как я поняла, ты решил взять в дом жену, чтобы она сопровождала Бабе при ее выходе в свет, но ведь девочке всего лишь пятнадцать…

– Год или два мне понадобится, чтобы привыкнуть к положению семейного человека. – Сообразив, что ляпнул лишнее, Лео смутился. – Я хотел сказать, что тебе… в общем, моей жене… ей нужно будет освоиться со своим новым положением, прежде чем вывозить Бабе.

В голосе Тимотии снова почувствовался холодок:

– Уж больно ты привержен светским правилам. Не все девушки горят желанием, чтобы их выводили в свет. В конце концов, я обошлась без этого.

– Но ты сама так решила, Тимма. Все зависело от твоего желания. Насколько я знаю, несколько дам предлагали тебе свои услуги, а ты не захотела.

– Да, не захотела, – согласилась она. – Я была слишком занята хозяйством. Да и потом, что бы отец делал без меня, выйди я замуж?

– Ну, если все дело в этом, то что тебе мешает дебютировать сейчас?

– В двадцать три года?! Ты с ума сошел! Да и кто возьмет на себя труд меня представлять?

– Леди Херст, например.

– Леди Херст?! Вот уж спасибо, Лео! Да я лучше умру старой девой!

Как ему это в голову пришло? Более надменную и зловредную женщину просто трудно найти! И Лео это хорошо известно.

– Если ты можешь допустить хоть на миг, что я когда-нибудь обращусь к ней за помощью, зная, как бессердечно она обошлась с Сюзан – заметь, своей собственной племянницей, – значит, ты меня совершенно не знаешь! Я просто поражена. Как ты мог такое предложить?

Лео, который просто выпалил в сердцах первое пришедшее на ум имя, гневная отповедь Тимотии ничуть не обескуражила. Он очень хорошо относился к ее ближайшей подруге и тоже был возмущен, когда противная баба отказалась взять Сюзан под свою опеку и вывести ее в свет. Хотя, с другой стороны, от этого все равно толку не было бы. Сюзан с детских лет была влюблена в Валентина, так что, по мысли Лео, вряд ли обратила бы внимание на кого-нибудь другого.