Тимотия осталась в саду. Вот и хорошо, что Лео рассердился и убежал. Пусть скажет спасибо, что она так хорошо владеет собой, а то бы она ему показала.

Его предложение можно было бы назвать просто смешным, если б не все то, что он наговорил вдобавок. Кто бы мог подумать, что Лео такой дурак? Это ж надо – перечислить все минусы ее нынешнего положения, чтобы выпятить блага, которые ей сулит предлагаемый брак. Как он мог?..

Убедительны ли его доводы? Вполне, если бы исходили не от него. Будь это кто-нибудь другой, она была бы не против сделки. Почему бы и не договориться о своего рода обмене с каким-нибудь мужчиной, к которому не питаешь особых чувств? Такие браки, опирающиеся на деловое соглашение, не редкость… Но со своим ближайшим другом?.. Лео, судя по всему, решил, что такое вполне прием-лемо. Тимотии же это показалось жестоким издевательством над их дружбой.

И это еще не все. В голове ее копошилось подозрение, что Лео мог обсуждать с Валентином и такие детали, о которых в разговоре с ней не упомянул. Скромную Тимотию коробило при одной только мысли об этом. Было еще одно, что приводило ее в смятение: Лео раздумывал, делать ли ей предложение. Ну что ж, выходит, Лео Виттерал не тот, за кого она его принимала.

Погруженная в невеселые размышления, Тимотия вошла в дом через заднюю дверь и стала подниматься по узкой лестнице наверх, в свою спальню.

После пренебрежительных замечаний Лео насчет Фенни-Хауса она как будто новыми глазами посмотрела на то, что ее окружало. Что ж, он прав. Настоящая развалюха. Деревянные панели стен поедены жучком, что, впрочем, не бросается в глаза, потому что в узких, тесных коридорах всегда стоит полумрак. Комнаты тоже маленькие и тесные. Спальня кажется совсем крохотной из-за кровати с балдахином, перевезенной из Далвертон-Парка. К этому еще надо добавить сундук с одеждой, туалетный столик и совершенно ненужную широкую встроенную скамью под окном. В результате в комнате с трудом можно повернуться.